Старый рост закончился, новый — ещё не начался. Таков, пожалуй, главный экономический итог 2025-го.
В уходящем году мы наблюдали завершение периода трансформации российской экономики под новые санкционные условия. Сформировалась устойчивая модель экономики с серьёзной инерционностью. Её отличительные черты: ориентация на локализацию критических цепочек поставок, перераспределение ресурсов в пользу государственно значимых секторов, ужесточение регулирования в отдельных отраслях в интересах стимулирования технологического суверенитета. Этот переход особенно отчётливо проявляется на Северо-Западе: если год назад рост ещё поддерживался инерцией переориентации внешней торговли и масштабными инвестициями в импортозамещение, то теперь видны его пределы. Петербург, сохраняя положительную динамику (ИПП за январь-сентябрь 105,1%), демонстрирует уже не скачок, а устойчивое, но ограниченное развитие, которое стимулируется госзаказом в ВПК, микроэлектронике и развитии некоторых видов передовых производств (включая робототехнику и беспилотники). Ленобласть, напротив, фиксирует спад: ИПП за январь-сентябрь 96,9% к уровню прошлого года (против 109,2 за аналогичный период годом ранее), что сигнализирует о переходе от адаптации к структурным вызовам: падению внутреннего спроса, дефициту ключевых компонентов и снижению логистической активности.
Ключевой драйвер российской экономики сегодня — перестройка критических цепочек добавленной стоимости под санкционное давление. Петербург как центр ВПК, ИТ и инжиниринга, занимает выгодную позицию: инвестиции в микроэлектронику, станко- и приборостроение и цифровую инфраструктуру частично компенсируют замедление потребительского спроса. Оборот розничной торговли за январь-сентябрь 2025 года снизился на 0,7% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, что связано с устойчивым сокращением спроса на непродовольственные товары.
С весны ключевым ограничителем роста предприятий обрабатывающего комплекса в России стала не геополитическая неопределённость (как это было с марта 2022 года), а недостаточный спрос на внутреннем рынке. Это — качественный сдвиг: вместо внешних шоков экономика теперь сталкивается с внутренними ограничениями покупательной способности, что делает восстановление роста не вопросом доступа к импортным компонентам, а задачей перезапуска спроса. Госсектор остаётся ключевым стабилизатором экономики, но его институциональная логика — с акцентом на планирование, контроль и минимизацию рисков — плохо совместима с задачами долгосрочного развития, особенно в тех сферах, где критически важны гибкость, скорость принятия решений и готовность к экспериментам. Именно эти качества определяют успех малого и среднего предпринимательства, способного быстро адаптироваться к изменениям, тестировать новые технологии и заполнять нишевые рынки. Однако сегодня МСП оказывается под давлением усиленной фискальной политики и чрезвычайно осторожной денежно-кредитной политики.
Сценарий 2026 года вряд ли станет кризисным, но ожидать высоких темпов роста не стоит. Экономика России перейдёт в фазу «низкорастущей трансформации» (0,5-1,5% ВВП), где Петербург будет генерировать 1,5-2% роста ВРП за счёт госзаказов и проектов в области импортозамещения, а Ленобласть рискует застрять в зоне стагнации. Но если город и область сумеют синхронизировать свои усилия, они создадут не просто региональный кластер, а уникальную модель сбалансированного развития для всей России: технологически зрелую, социально устойчивую и способную к развитию даже в условиях внешних ограничений.